Рейтинг@Mail.ru

На первую страницу  |  «Очерки научной жизни»: оглавление и тексты  |  Аннотация «Очерков» и об авторе  |  Отдельные очерки, выступления  |  Научно-популярные статьи (ссылки)  |  Список публикаций  |  Гостевая

Иммунология 1982, 4. Стр. 5–12

Г. И. Абелев
Принципы иммунодиагностики опухолей

Всесоюзный онкологический научный центр АМН СССР, Москва
 

Для некоторых белков, синтезируемых и секретируемых опухолями, было установлено, что в определенных ситуациях они могут служить специфическими иммунологическими маркерами опухолевого роста. Широкое практическое использование иммунологических маркеров, таких, как моноклональные иммуноглобулины – Ig (МОН) при плазмоцитомах, α-фетопротеин (α-ФП) при гепатокарциномах и тератобластомах, раково-эмбриональный антиген (РЭА) при карциномах кишечника, хорионический гонадотропин (ХГГ) и трофобластический β-глобулин (ТБГ) при хорионэпителиомах, показало саму возможность специфической иммунодиагностики опухолей и резко стимулировало исследования в этой области.

В настоящее время ведутся активные исследования по нескольким направлениям.

Прежде всего идет широкий поиск новых иммунологических маркеров и в первую очередь для наиболее распространенных опухолей – рака легкого, желудка, молочной железы. Разрабатываются новые высокочувствительные, преимущественно неизотопные методы определения опухолевых маркеров в биологических жидкостях организма.

Показана принципиальная возможность определения локализации опухоли и ее метастазов в организме с помощью «радиоактивных антител» к опухолевым антигенам.

Детальное исследование мембранных антигенов нормальных и лейкемических кроветворных клеток открыло новое направление – иммуноклассификацию лейкозов, позволившую идентифицировать лейкозы разной природы среди морфологически неотличимых форм.

Решающее значение в иммунодиагностике опухолей приобретает метод гибридом, используемый в поисках новых маркеров, для повышения специфичности имеющихся тестов и получения высокоспецифичных антител, реагирующих с опухолевыми клетками in vivo.

Современная иммунодиагностика опухолей основана на определении ассоциированных с опухолями антигенов. Многочисленные попытки использовать в диагностических целях противоопухолевый ответ организма пока не дали клинически значимых результатов. Можно надеяться, что «гибридомный» подход окажется решающим в этой области.

В настоящей статье мы рассмотрим основные принципы, на которых основана иммунодиагностика опухолей, и обсудим некоторые перспективы в этой области.

Ассоциированные с опухолями антигены в иммунодиагностике рака

В основе этого направления лежит одно из главных обобщений онкологии – опухоль является клеточным клоном, возникающим из одной трансформированной клетки и сохраняющим биохимические и антигенные особенности клетки-предшественницы. Отсюда вытекает ряд следствий для иммунодиагностики.

Опухоли моноклональны. Если исходная ткань обладает антигенной гетерогенностью, обусловленной поликлональностью клеточной популяции, то моноклональные антигены, секретируемые или клеточные, могут быть использованы для идентификации опухолевого клона и наблюдения за его динамикой.

Опухоль возникает из трансформированной клетки. Трансформация в ряде случаев сопровождается характерными изменениями антигенной структуры клетки. Антигены, ассоциированные с трансформацией, – наиболее ценная группа с точки зрения иммунодиагностики.

Опухоли, как правило, возникают из клеток-предшественников определенной нормальной ткани. Эти клетки имеют антигены, общие с эмбриональными формами. Опухолево-эмбриональные антигены наиболее широко используются в настоящее время в иммунодиагностике рака.

Опухолевые клетки сохраняют направление и уровень дифференцировки клетки-предшественницы. Дифференцировочные антигены являются чрезвычайно ценными признаками для тонкой классификации опухолей, в частности для классификации морфологически не различающихся лейкозов и лимфом.

Опухоль в большей или меньшей мере сохраняет физиологические функции ткани, в которой она возникла. Продукция специфических для данной ткани секретируемых макромолекул (тканево-специфические антигены) часто служит важным маркером опухолевого роста.

Границы между этими группами весьма условны. Так, моноклональные антигены одновременно являются и тканево-специфичными, а опухолево-эмбриональные относятся в ряде случаев к дифференцировочным. Однако это не меняет общего подхода к пониманию антигенных особенностей опухоли.

Ниже мы рассмотрим диагностические возможности каждой из этих групп антигенов.

Моноклональные антигены

Классическим примером антигенов этой группы являются Ig (МОН) и их легкие цепи, продуцируемые клонами трансформированных плазматических клеток – плазмоцитомами. Наличие в крови больных электрофоретически гомогенной подфракции Ig, относящейся к определенному классу, подклассу и идиотипу, – специфический признак неограниченной, обычно злокачественной пролиферации одного клона плазматических клеток. Поскольку и в нормальных, и в трансформированных плазматических клетках синтез аегких цепей, как правило, осуществляется в избытке по отношению к тяжелым цепям, то в кровь поступают также димеры моноклональных легких цепей (белок Бенс-Джонса), строго гомогенных по своей структуре, электрофоретической подвижности и иммунологическим свойствам. Белок Бенс-Джонса не задерживается в почках и накапливается в моче.

Уникальная гетерогенность семейства Ig ( ~ 107 вариантов) имеет в своей основе клональную гетерогенность клеток, синтезирующих эти белки. Каждый вариант синтезируется определенным стабильным клоном плазматических клеток. Трансформация одного клона и его неограниченное размножение ведут к накоплению его секретируемых продуктов – Ig (МОН) и белка Бенс-Джонса. Это – высокоспецифические опухолевые маркеры, давно и надежно используемые в диагностике и контроле эффективности лечения плазмоцитом [22].

Ig (МОН) четко обнаруживаются при плазмоцитомах, когда опухоль имеет большие размеры. Количество Ig (МОН) в крови должно быть таким, чтобы деформировалась полоса преципитации данного класса Ig в иммуноэлектрофорезе или чтобы появился экстрапик (М-градиент) на электрофореграммах. Для этого концентрация Ig (МОН) должна быть сравнимой с концентрацией нормальных Ig. Трудность ранней диагностики заключается в том, чтобы идентифицировать Ig (МОН) на самых ранних стадиях его появления в крови и вне зависимости от присутствия нормальных Ig.

К плазмоцитомам близко примыкают В-клеточные лимфомы, соответствующие клеткам-предшественникам плазматических клеток. В-лимфомы также имеют клональную природу. Они несут на своей мембране, а иногда и секретируют моноклональные Ig и невысокие уровни белка Бенс-Джонса. Ig (МОН), обладающий идиотипической специфичностью, может быть обнаружен на клеточной мембране и в крови [61]. Среди легких цепей, нормально присутствующих в моче, примерно у половины пациентов идентифицирована электрофоретически гомогенная фракция моноклональных цепей [48].

Ig (МОН) при В-лимфомах – чрезвычайно ценные маркеры как для иммунодиагностики этой формы лейкоза и прослеживания его течения, так и для прямой идентификации опухолевых клеток в крови и в биопсийном материале. Однако для этих целей они почти не используются в настоящее время из-за технических трудностей. Уровни Ig (МОН) в крови и белков Бенс-Джонса в моче очень низки. И здесь мы сталкиваемся с той же проблемой, что и при низкосекретирующих плазмоцитомах, – определение моноклонального Ig (МОН) на фоне большого избытка нормального Ig. Задача, сегодня еще далекая от клинической практики, но несомненно разрешимая. Идеальным ее решением является получение антител к идиотипу Ig (МОН) у данного больного [61]. Это сложная и длительная процедура, используемая пока лишь в исследовательских целях. Получение стандартного набора специфических антисывороток к подгруппам тяжелых и легких цепей, по-видимому, могло бы заменить для практических целей антиидиотипические сыворотки. А эта задача представляется вполне реальной, особенно с использованием метода гибридом.

Для определения низких концентраций белка Бенс-Джонса в моче очень перспективным представляется метод противоточного иммуноизотахофореза на ацетат-целлюлозных мембранах [8], позволяющий одновременно концентрировать и детально анализировать следовые количества антигенов. Первые результаты в этом направлении представляются вполне обнадеживающими. Установлено также, что применение антительных сорбентов для извлечения L-цепей из мочи может служить надежной основой для определения следовых количеств белка Бенс-Джонса [48].

Очевидно, что принцип определения моноклональных антигенов применим лишь в тех ситуациях, когда имеется четко выраженная микрогетерогенность антигена, основанная на клональной гетерогенности клеток, продуцирующих данный антиген.

Семейство Ig уникально в этом отношении, но, несомненно, не является исключительным. Рецепторы Т-лимфоцитов должны обладать сравнимой клональной гетерогенностью. Наличие в структуре этих рецепторов идиотипических детерминант Н-цепей Ig [26] позволяет надеяться, что подходы к выявлению злокачественных клонов Т-лимфом могут быть построены на той же основе, что и для В-лимфом.

Перспективы клонального подхода мы находим и в совершенно иной системе – микрогетерогенности α-ФП.

α-ФП – эмбриоспецифический сывороточный белок, вырабатываемый во взрослом организме гепатоцеллюлярными карциномами и герминальными тератокарциномами (см. раздел «Опухолево-эмбриональные антигены»). В редких случаях он продуцируется гепатоцитами поврежденной печени, при метастазах в печень и опухолями желудка и кишечника. α-ФП обладает четко выраженной микрогетерогенностью, обусловленной главным образом составом и количеством небольшой углеводной части [59]. Эта гетерогенность проявляется, в частности, по способности разных фракций α-ФП комплексироваться с КонА и другими лектинами. Соотношение соответствующих фракций является стабильным признаком, отличающим α-ФП, синтезируемый в печени, от α-ФП желточно-мешочного происхождения [55]. Эти же характеристики сохраняются для α-ФП гепатоцеллюлярного рака в отличие от α-ФП тератокарцином. Более того, имеются первые данные, свидетельствующее об отличии α-ФП, продуцируемого при метастатическом и первичном раке печени [46].

Таким образом, микрогетерогенность α-ФП различна в зависимости от клеточного типа (клона), продуцирующего этот гликопротеид. Различия в гетерогенности α-ФП – очень ценный в диагностике опухолей признак, особенно если эти различия окажутся полезными для включения ложноположительных реакций при диагностике гепатоцеллюлярного рака.

Еще очень мало известно относительно происхождения микрогетерогенности различных белков, обладающих этим признаком, и о роли клональной гетерогенности клеток в этом явлении. Поэтому ясно, насколько важно установить системы, обладающие клональной гетерогенностью в синтезе макромолекул, ибо каждый такой случай может оказаться ценным для иммунодиагностики соответствующих опухолей.

Антигены трансформации

Антигены, ассоциированные со злокачественной трансформацией клетки, теоретически представляют наибольший интерес для иммунодиагностики опухолей. Эти антигены наиболее полно изучены в опухолях, трансформированных вирусами. К ним относятся: а) структурные антигены ретровирусов, экспрессируемые на мембране опухолевой клетки независимо от почкования вирусных частиц [37, 60]; б) так называемые слившиеся белки – гибридные полипептиды, включающие фрагмент группоспецифического антигена ретровирусов и клеточного белка [38, 21]. Такие гибридные полипептиды являются специфическими продуктами ретровирусов, вызывающих острый лейкоз у птиц и саркому кошек; в) антигены, контролируемые интегрированным геномом ДНК-содержащих онкогенных вирусов групп папова, адено- и герпесоподобных [10, 42].

Антигены опухолей, трансформированных вирусами, – наиболее полно и глубоко исследованная группа опухолевых антигенов. Она вполне пригодна для иммунологической идентификации определенного типа опухоли. Однако среди опухолей человека лишь две – лимфома Бэркитта и назофарингиальная карцинома – ассоциированы с герпесоподобным вирусом Эпштейна – Барр [62]. В этих опухолях содержится характерный вирус-индуцированный антиген – EBNA (Epstein – Barr nuclear antigen) [39], который может служить специфическим гистологическим маркером клеток, трансформированных этим вирусом, независимо от того, продуцируют ли они вирус или нет. Этот антиген позволяет идентифицировать соответствующие клетки в биопсиях. Очевидно, что расширение круга известных вирусных опухолей у человека автоматически приведет к обнаружению наиболее ценных для иммунодиагностики маркеров.

Другой тип антигенов, ассоциированных со злокачественными опухолями, – это групповые антигены крови, чужеродные для данного индивида и отсутствующие в его нормальных тканях. Такая смена группового антигена с Н и В на А-подобный антиген наблюдается в тканях рака желудка [34, 40] и связана, по-видимому, с неполным синтезом гликолипидных антигенов, обычно наблюдающимся при трансформации [33].

Антигены описанного типа мало изучаются и совершенно не используются в иммунодиагностике, хотя они могли бы представить несомненную ценность как для гистологической диагностики опухоли и ее метастазов, так и для их иммунолокализации в организме.

Наконец, специфические антигены опухолей человека, идентифицируемые с помощью моноклональных антител. Метод гибридом [51] представляется особенно перспективным в поиске специфических антигенов опухолей человека. Для этих целей он систематически используется почти сразу же после того, как был предложен. К настоящему времени начато исследование нескольких типов опухолей человека и среди них меланом, карцином кишечника, нейробластом, глиом и лейкозов.

Наиболее обнадеживающие результаты получены для меланом человека [25, 67, 68]. Для этих опухолей получены гибридомы, продуцирующие антитела к антигенным детерминантам опухолевых клеток, отсутствующих в ряде различных нормальных клеточных линий. Поскольку отбор гибридом проводился по связыванию антител с мембранами живых опухолевых клеток, можно рассчитывать, что такие антитела окажутся специфичными реагентами для локализации в опухоли, в том числе и для иммунолокализации опухоли и метастазов.

Этот подход находится лишь в самой начальной стадии, и с ним сегодня связаны наибольшие надежды иммунодиагностики и иммунотерапии рака.

Опухолево-эмбриональные антигены

В изученных случаях установлено, что опухоли возникают из коммитированных предшественников нормальных тканей – из стволовых и главным образом полустволовых клеток [47]. Это наиболее вероятно для лейкозов различного типа, возникающих из бластных форм – предшественников эритро-, миело- и лимфопоэза [9]. Бластные формы, находящиеся на ранних стадиях дифференцировки, как правило, содержат маркеры, характерные для этих стадий. В результате трансформации этих клеток они составляют основную часть опухолевой популяции. В опухолях резко увеличивается количество соответствующего эмбрионального антигена, и это – одна из причин существования опухолево-эмбриональных антигенов. Такой механизм доказан для эритробластоза кур [56] и мышей [П.]. В последнем случае был обнаружен специфический антиген эритробластов, дающий сильные перекрестные реакции с нормальными и лейкемическими эритробластами человека [12]. Этот антиген может служить специфическим маркером в иммунодиагностике эритроидных лейкозов человека. К этой же группе, по-видимому, относится и так называемый общий антиген острых лейкозов (CALL) [31, 32] – мембранный антиген, характеризующий острые лимфатические лейкозы. CALL, по-видимому, является компонентом предшественника Т- и В-лимфоцитов, присутствующего в нормальном костном мозге в очень малом количестве [31, 32]. Диагностическое значение этих антигенов мы рассмотрим в следующем разделе вместе с дифференцировочными антигенами лейкозов.

К группе опухолево-эмбриональных антигенов относятся наиболее используемые в клинике антигены – α-ФП, РЭА, ХГТ и трофобластический антиген (ТБГ, или SP1). Причины реэкспрессии в опухолях этих антигенов различны и не во всех случаях установлены.

α-фетопротеин (α-ФП) – один из первых иммунологических маркеров опухолей, специфичный для гепатоцеллюлярного рака и тератобластом терминального происхождения [2, 15]. Он синтезируется и секретируется ими в кровь. В нормальном онтогенезе α-ФП синтезируется в энтодерме желточного мешка и в печени эмбриона и плода. Следовые количества α-ФП образуются в первичной кишке, гистогенетически связанной с печенью и желточным мешком, и, по-видимому, в почке эмбриона [45]|. В терминальных тератокарциномах, возникающих из аналогов полипотентных эмбриональных клеток, α-ФП синтезируется в тканевых структурах, сходных с энтодермой желточного мешка, очень типичных для этих опухолей [4]).

Причины реэкспрессии α-ФП в гепатомах менее понятны. В нормальной печени эмбриона и плода α-ФП синтезируется эмбриональными и фетальными гепатоцитами. В гепатобластомах – детских опухолях печени, состоящих из тех же клеточных элементов, наблюдается максимальная продукция α-ФП как по частоте, так и по уровню этого белка в крови [4]. У взрослых животных временная продукция α-ФП наблюдается при повреждениях печени различными гепатотоксинами или при хирургических ее повреждениях, что весьма полно изучено на экспериментальных моделях [5, 6]; у людей – в небольшом проценте случаев ( ~ до 15%) при остром вирусном гепатите и значительно меньше при циррозах [3]. Возобновление синтеза в этих случаях, как установлено на экспериментальных моделях, происходит в зрелых гепатоцитах и обусловлено скорее всего нарушениями структуры дефинитивной печеночной балки [5, 6].

В процессе химического канцерогенеза у крыс α-ФП синтезируется клетками-предшественниками гепатоцитов и «юными» новообразованными гепатоцитами. Можно предполагать, что эти клетки являются клетками-предшественниками низкодифференцированных гепатом – наиболее активных продуцентов α-ФП. Реэкспрессия α-ФП в более дифференцированных гепатомах, возможно, имеет механизм, сходный с его дерепрессией в зрелых гепатоцитах при повреждениях структуры печени. Выяснение этого вопроса представляет большой интерес как для установления причин реэкспрессии в опухолях эмбриональных антигенов, так и для понимания механизма канцерогенеза в печени.

В диагностическом отношении α-ФП изучен очень полно – выявлена его ценность для дифференциальной диагностики первичного рака печени и терминальных опухолей у детей и взрослых, возможность использования для оценки эффективности лечения этих опухолей и для ранней их диагностики в группах высокого риска. Сводные данные клинического применения α-ФП изложены нами ранее [7]. Кроме того, α-ФП оказался очень полезным маркером для пренатальной диагностики врожденных дефектов развития – анэнцефалии и Spina bifida [58].

α-ФП до настоящего времени остается, пожалуй, наиболее специфичным опухолевым маркером.

Раково-эмбриональный антиген (РЭА) – широко используемый иммунологический маркер опухолей энтодермального происхождения и в первую очередь опухолей ободочной и прямой кишок [29, 49]. РЭА – гликопротеид с четко выраженной электрофоретической гетерогенностью, с молекулярной массой около 200 000 дальтон. Антигенная специфичность РЭА определяется его белковой частью. РЭА – компонент гликокаликса клеток энтодермального эпителия. Его концентрация в кишечнике эмбриона в 25–50 раз выше, чем у взрослого, и она вновь увеличивается в опухолях кишечника. В крови нормальных доноров уровень РЭА составляет 2,5–5 нг/мл, при опухолях он достигает 200–400 нг/мл. Причины реэкспрессии РЭА в опухолях не установлены. Его повышенные уровни в крови больных определяются не столько уровнем его в опухоли, сколько нарушением нормального пути секреции из клеток [14].

РЭА не представляет ценности для первичной или ранней диагностики опухолей кишечника. Его повышенные уровни характерны также для опухолей других органов – легких, яичника, желудка, молочной железы, поджелудочной железы, мочевого пузыря и для ряда неопухолевых заболеваний. В то же время при опухолях кишечника повышенные количества РЭА в крови наблюдаются, как правило, на поздних стадиях заболевания [52]. РЭА оказался высокоспецифичным маркером для раннего выявления медуллярной карциномы щитовидной железы. Эта опухоль встречается в определенных семьях, составляющих группу высокого риска, и систематическое определение РЭА позволяет выявлять опухоль сразу же после ее возникновения [36].

РЭА является очень ценным прогностическим маркером, по крайней мере при опухолях прямой и толстой кишок. Снижение уровней РЭА до нормы отражает эффективность удаления опухоли, его повышение в крови сигнализирует о рецидиве и метастазах еще до появления клинических симптомов [52].

В последние годы увенчались успехом попытки использовать РЭА для иммунолокализации опухолевого узла и метастазов в печень и легкие при раке кишечника. В части случаев получены весьма четкие результаты [30, 44].

РЭА – сложный антиген, имеющий несколько различных детерминант. В организме имеется семейство антигенов, отличных от РЭА, но дающих с ним перекрестные реакции. Наиболее изученные среди них NCA, NCA-2 и BGP1 [66]. Они встречаются в нормальных тканях взрослого человека и не относятся к опухолево-эмбриональным. Однако NCA оказался ценным маркером при некоторых формах хронического миелоидного лейкоза. Высокие сывороточные уровни NCA коррелируют с количеством дифференцированных миелоцитов при хроническом миелолейкозе. Снижение NCA наблюдается при выходе в бластный криз [23, 54].

В последнее время получены моноклональные антитела к детерминанте РЭА, отличающей этот антиген от семейства перекрестно-реагирующих антигенов [18].

Трофобластический β-глобулин (ТБГ) (SP1) и β-субъединица хорионического гонадотропина (ХГГ) – специфические секретируемые продукты трофобласта. Они являются иммунологическими маркерами опухолей трофобластического происхождения и отчасти терминальных тератобластом, содержащих элементы трофобласта [16, 63]. Оба антигена используются как для первичной диагностики, так и для оценки эффективности лечения этих опухолей. Природа, нормальная динамика и клиническое применение ТБЕ и ХЕГ исчерпывающе рассмотрены в соответствующих обзорах [16, 63]. Так же, как и для РЭА, в последнее время сделаны успешные попытки использовать антитела к ХГЕ для иммунолокализации опухоли и метастазов в организме [20].

В настоящее время ведутся очень широкие поиски опухолевоэмбриональных антигенов для опухолей разных локализаций. Описано несколько антигенов – β-онкофетальный [43], панкреатический [28], эмбриональный преальбумин [17], клиническое значение которых изучается.

Дифференцировочные антигены

При детальном исследовании антигенной структуры опухолей печени еще в начале 60-х годов нами было обнаружено, что опухоли никогда полностью не утрачивают органоспецифических антигенов гомологичной нормальной ткани, которые в большей или меньшей мере сохранялись как в самих опухолях, так и в их метастазах [1]. Сохранение органоспецифического антигена молочной железы в части опухолей и в их метастазах было установлено на клиническом материале [13]. Эти первые наблюдения показали принципиальную возможность использовать тканево-специфические (дифференцировочные) антигены для определения тканевого происхождения метастазов, что представляет клинический интерес при выявлении неизвестного первичного очага опухоли по ее метастазу. Однако для этого нужен набор антител к дифференцировочным антигенам различных тканей человека – задача хотя и громоздкая, но вполне осуществимая. В настоящее время такой подход в практических целях еще не применяется.

Дифференцировочные антигены широко и успешно используются для тонкой классификации лейкозов и лимфом*. Антигенная структура кроветворных клеток, находящихся на разных направлениях и этапах дифференцировки, изучена весьма полно. Антигены, характеризующие определенное направление и стадию дифференцировки, сохраняются на лейкозных клетках, что позволяет очень точно определить клетку-предшественницу для данного лейкоза и тем самым классифицировать его по происхождению. Это особенно важно для морфологически не дифференцируемых острых лейкозов, а также для Т- и В-лимфом, не отличающихся по морфологии.

* См. также "Cell markers in acute leukemia". Cancer Res. 41, 4749–4864, 1981.

Предшественники лимфо-, миело- и эритропоэза и соответствующие им низкодифференцированные гемобластозы четко отличаются по мембранным дифференцировочным антигенам. Так, острый лимфатический лейкоз, возникающий из предшественника, не содержащего характерных Т- и В-маркеров, несет на своей мембране так называемый общий антиген острых лимфатических лейкозов (CALL, Common acute lymphatic leukemia) и Ia-подобный антиген [31, 32].

CALL – наиболее специфичный признак острых лимфатических лейкозов, необходимый маркер для иммуноклассификации лейкозов. Недавно получены моноклональные антитела к этому антигену [53].

При дифференцировке предшественника лимфоцита CALL исчезает (это типичный опухолево-эмбриональный антиген) и заменяется маркерами, характерными для В- и Т-лимфоцитов. Так, хронические и острые лимфатические лейкозы В-типа несут на своей мембране рецепторные Ig, относящиеся к М- или D-классам (так же как и иммунокомпетентные В-лимфоциты), наряду с Ia-подобным антигеном, сохраняющимся в ряду В-клеточной дифференцировки. В группе острых лейкозов В-типа отличают также наиболее раннюю форму (пре-В-клеточный лейкоз), характеризующуюся наличием цитоплазматического clgM [65] и мембранного Ia-подобного антигена.

Т-клеточные лимфомы и лейкозы не содержат CALL и Ia-антигена. На их мембране появляются рецепторы для эритроцитов барана (РЭБ) и тимус-лейкемический антиген (HTLA, human thymus – leukemia antigen) – маркер, характерный для ранних стадий дифференцировки Т-лимфоцитов [24]. Таким образом, острые формы Т-лейкозов могут быть четко дифференцированы по их CALL-, Ia-, HTLA+- и РЭБ+-фенотипу.

Недавно начато систематическое изучение дифференцировочных маркеров Т-лимфоцитов, находящихся на разных стадиях дифференцировки, и соответствующих им лейкозов с использованием моноклональных антител [50]. При этом выявлено, что Т-лимфомы могут быть разделены по уровню и типу дифференцировки по крайней мере на 3 дискретные группы. Получены также моноклональные антитела к HTLA [41].

Предшественники миелолейкоза и соответствующие им острые миелоидные лейкемии и клетки бластного криза при хроническом миелолейкозе имеют свой характерный фенотип. Помимо Ia-подобного антигена, общего с про-лимфоцитами, они несут на своей мембране специфический М-антиген, сохраняющийся и на последующих стадиях миелоидной дифференцировки [31, 32].

Эритролейкозы – редкая и трудно дифференцируемая группа гемобластозов – характеризуются наличием двух специфических маркеров – гликофорина А – мембранного гликопротеида, присущего всем стадиям эритроидной дифференцировки [19], и антигена эритробластов (АГ-Эб) [11, 12].

Сочетание обоих маркеров – надежный признак для выявления эритролейкозов среди морфологически неотличимых гемобластозов.

В настоящее время изучается клиническое значение тонкой классификации лейкозов для выбора оптимальной химиотерапии и для определения прогноза заболевания в зависимости от его формы. Знание фенотипа лейкемических клеток открывает возможность избирательной элиминации in vitro опухолевых клеток из суспензии костномозговых клеток при сохранении нормальных стволовых кроветворных клеток данного больного. Это создает путь для принципиально новой химио-иммунотерапии лейкозов.

Очевидно, что расширение круга дифференцировочных антигенов для различных тканей может существенно способствовать тонкой классификации различных опухолей и установлению их гистогенеза.

Физиологические маркеры

К этой группе относятся многие антигены, рассмотренные выше – Ig и легкие цепи, специфические продукты трофобластических опухолей (ТБГ и ХГГ), NCA при хронических миелолейкозах. Все эти антигены являются специфическими продуктами соответствующей ткани.

К этой же группе антигенов следует отнести предшественник α-антихимотрипсина, уровень которого резко увеличивается у больных раком легкого. В антигенном отношении он очень близок или идентичен с α-антихимотрипсином, нормально присутствующим в сыворотке крови. Однако, в отличие от последнего предшественник не взаимодействует с субстратом и может быть легко отделен от активного энзима на сорбенте, содержащем химотрипсин [27]. Этот антиген является многообещающим маркером для рака легкого.

Другой практически ценный маркер этой группы – изоформа кислой фосфатазы, специфическая для простаты. Радиоиммунологический тест на этот энзим оказался высокоспецифичным для диагностики и оценки эффективности лечения карциномы предстательной железы [65]. Этот новый иммунохимический тест, несомненно, имеет большие перспективы в клинической практике.

 

*    *    *
 

Таким образом, мы кратко рассмотрели различные группы антигенов, представляющие интерес для иммунодиагностики, иммуноклассификации и иммунолокализации опухолей и их метастазов. Очевидно, что каждую группу лишь начали изучать и она открыта для дальнейших исследований.

Что касается иммунодиагностики, основанной на иммунологическом ответе организма на опухоль, то эта обширная область выходит за рамки нашего обзора [см. 35]. Можно лишь отметить, что в настоящее время еще нет тестов, основанных на гуморальном или клеточном ответе организма на опухолевые антигены, которые бы надежно применялись в клинике. Система еще очень сложна, особенно при анализе клеточного ответа, где, с одной стороны, используются иммунные лимфоциты хозяина со всем их богатым «иммунологическим прошлым», а с другой – нефракционированные опухолевые антигены. Очевидно, что никакая самая тонкая и специфичная иммунологическая реакция не сможет вычленить в такой системе специфический противоопухолевый компонент. Ясно, что система должна быть упрощена и освобождена от посторонних компонентов. В этом отношении наиболее перспективным представляется анализ противоопухолевой реакции с помощью гибридом. Оказалось, что можно получить гибридомы мышиной плазмоцитомы с лимфоцитами онкологических больных, реагирующих на опухоль. Так, при раке молочных желез человека получены гибридомы, выявляющие несколько антигенов в опухоли и нормальной молочной железе, против которых направлен иммунологический ответ хозяина [57]. Несомненно, что такой подход – прямой путь к идентификации и выделению антигенов, вызывающих иммунный ответ организма, необходимых для создания новых иммунодиагностических реакций.

В заключение мы хотели бы остановиться на некоторых организационных вопросах, связанных с прогрессом в области иммунодиагностики рака. Это прежде всего обеспечение широкого применения метода гибридом и создание банка гибридом, доступного всем работающим в этой области. Очевидно, что ни одной лаборатории или даже институту не под силу самостоятельно получать все необходимые моноклональные антитела. Создание Всесоюзного банка и участие в Международных банках гибридом дают реальное решение этой проблемы.

Необходимо также резко расширить производство антисывороток к L-цепям Ig, создать коллекцию антител к подгруппам-районов Н-и L-цепей, наладить производство антител к РЭА, ТБГ, ХГГ и соответствующих радио- и иммуноэнзимологических диагностикумов.

Несомненно, полезным будет скорейшее внедрение в производство иммуноизотахофоретических наборов для анализа малобелковых жидкостей и высокоемких антительных сорбентов на основе отечественных гранулярных целлюлозных иммуносорбентов.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Абелев Г. И. – Progr. exp. Tumor Res., 1965, v. 7, p. 104–157.
  2. Абелев Г. И. – Вестн. АМН СССР, 1970, № 7, с. 49– 57.
  3. Абелев Г. И. – Advanc. Cancer Res., 1971, v. 14, p. 295–358.
  4. Абелев Г. И. – Transplant. Rev., 1974, v. 20, p. 3–37.
  5. Абелев Г. И. – В кн.: Опухолевый рост как проблема биологии развития. Под ред. В. И. Гельштейн. М, 1979, с. 148–173.
  6. Абелев Г. И. – Soviet Sci. Rev., Sect. D. Biol. Rev., 1980, v. 1, p. 371–397.
  7. Абелев Г. И., Эльгорт Д. Л. – В кн.: Онкология. Киев, 1978, вып. 10, с. 3–17.
  8. 8. Абелев Г. И., Карамова Э. Р. – Бюлл. экспер. биол., 1979, № 9, с. 334–336.
  9. 9. Воробьев А. И., Бриллиант М. Д. Патогенез и терапия лейкозов. М., 1976.
  10. Дейчман Г. Я. – Advanc. Cancer Res., 1969, v. 12, p. 101–136.
  11. Иевлева Е. С. Энгельгардт Н. В., Абелев Г. И. – Бюлл. экспер. биол., 1974, № 6, с. 82–87.
  12. Иевлева Е. С. Тер-Григоров В. С, Граф И. А. и др.– Там же, 1978, № 9, с. 330–332.
  13. Карамова Э. Р. – Вопр. онкол., 1967, № 8, с. 97–103.
  14. Рогальский В. Я. – In: Onco-developmental Gene Expression. Eds. W. Fishman, S. Sell. New York, 1976, p. 593–598.
  15. Татаринов Ю. С. – Вестн. АМН СССР, 1970, №9, с. 68–73.
  16. Татаринов Ю. С. – Antibiot. Chemother., 1978, v. 22, p. 125.
  17. Татаринов Ю. С. Калашников В. В. – Nature, 1977, v. 265, р. 638–639.
  18. Accola R., Carrel S., Mach J.-P. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1980, v. 77, p. 563–566.
  19. Anderson L., Gahmberg C, Teernhove L. et al. – Int. J. Cancer, 1979, v. 23, p. 717–720.
  20. Bagshawe K., Regent R., Boden J. et al. – Oncodev. Biol. Med., 1981, v. 2, p. 225.
  21. Barbacid M., Beemon K., Devare Sh. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1980, v. 77, p. 5158–5162.
  22. Bersagel D., Pruzanski W. – In: Herberman R., McIntire K. Immunodiagnosis of Cancer. New York, 1979, p. 450–472.
  23. Burtin P., Flandrin G., Fondaneche M. – In: Carcino-Embryonic Proteins. Ed. F.-G. Lehmann. Amsterdam, 1979, v. 1, p. 25–33.
  24. Chess L., Schlossman S. – Advanc. Immunol., 1977, v. 25, p. 213–241.
  25. Dippold W., Lloyd K. O., Li L. et al. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1980, v. 77, p. 6114–6118.
  26. 26 Eichman K. – Advanc. Immunol., 1978, v. 26, p. 195.
  27. Gaffar Sh., Prinder G., Mclntire K. et al. – J. biol. Chem, 1980, v. 255, p. 8334–8339.
  28. Gelder F.. Reese C, Moossa A. et al. – In: Herberman R., Mclntitre K. R. Immunodiagnosis of Cancer. New York, 1979, p. 357–368.
  29. Gold Ph., Freedman S. O., Shuster I. – Ibid., p. 147– 164.
  30. Goldenberg D. M., De Laud F., Euishin K. et al. – New Engl. J. Med., 1978, v. 298, p. 1384–1388.
  31. Greaves M., Janossy Y. – Biochim. biophys. Acta, 1978, v. 516, p. 193–230.
  32. Greaves M. – In: R. Herberman, K. R. McIntire. Immunodiagnosis of Cancer. New York, 1979, p. 542–586.
  33. Hakomori S. – Advanc. Cancer Res., 1973, v. 18, p. 265–315.
  34. Hakkinnen J. – J. nat. Cancer Inst., 1970, v. 44, p. 1183–1188.
  35. Immunodiagnosis of Cancer. Eds. R. Herberman, K. R. McIntire. New York, 1979, v. II.
  36. Julliene A., Galmeties C, Moukittar M. et al. – Oncodev. Biol. Med., 1980, v. 1, p. 137–142.
  37. Kende M., Sass В., Hino Sh. et al. – Int. J. Cancer, 1978, v. 21, p. 194–203.
  38. Kitchener G., Hayman M. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1980, v. 77, p. 1637–1641.
  39. Klein G. – In: Oncogenesis and Herpesviruses. Lyon, 1975, p. 293–308.
  40. Levine P. – In: Oncodevelopmental Gene Expression. Eds. W. Fishman, S. Sell. New York, 1976, p. 485–491.
  41. Levy R., Dilley J., Fox R. et al. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1979, v. 76, p. 6552–6556.
  42. Luborsky S. W., Chung Ch., Pancake S. et al. – Cancer Res., 1978, v. 38, p. 2367–2371.
  43. Mach J. P., Candardjis Ph., Ritter U. et al. – In: Carcino-Embryonic Proteins. Ed. F.-G. Lehmann. Amsterdam, 1979, v. 1, p. 341–350.
  44. Mach J. P., Formi M., Ritschard J. et al. – Oncodev. Biol. Med., 1980, v. 1, p. 49–70.
  45. Makiewicz A., Breborowicz J. – Ibid., p. 251–262.
  46. Mackiewlcz A., Breborowitcz J. Breborowicz D. – Ibid., 1981, v. 2, p. 200.
  47. Pierce G. B. – In: Current Topics in Developmental Biology. Eds. A. Monroy, A. Moscona. Nek York, 1967, p. 223–246.
  48. Pierson J., Darley Т., Stevenson G. et al. – Brit. J. Cancer, 1980, v. 41, p. 681–688.
  49. Pritchard D., Todd Ch. – In: Immunodiagnosis of Cancer. Eds. R. Herberrnan, K. R. Mclntire. New York, 1979, p. 165–180.
  50. Reinherz E., Kung P., Golstein G. et al. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1980, v. 77, p. 1588–1592.
  51. Kennet P., McKearn Th., Becthol K. Monoclonal Antibodies. Hybridomas: a New Dimension in Biological Analyses. New York, 1980.
  52. Reynose G., Keane M. – In: Immunodiagnosis of Cancer. Eds. R. Herberrnan, K. R. McIntire. New York, 1979, p. 239–254.
  53. Ritz J., Pasando J., Notis-McConarty J. et al. – Nature, 1980, v. 283, p. 583–585.
  54. Ruden U., Hammerstrom S., Wahren B. – Oncodev. Biol. Med., 1981, v. 2, p. 217.
  55. Ruoslahti E., Seppala M. –Advanc. Cancer Res., 1979, v. 29, p. 276–346.
  56. Sauders B. G., Dietert R. R., Kline K. et al. – Oncodev. Biol. Med., 1981, v. 2, p. 63–76.
  57. Schlom J., Wunderlich D., Teramoto J. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1980, v. 77, p. 6841–6845.
  58. Seppala M., Ruoslahti E. – Contr. Gynec. Obstet., 1976, v. 2, p. 143–186.
  59. Smith С J., Kelleher P. С. – Biochim. biophys. Acta, 1980, v. 605, p. 1–32.
  60. Stephenson J., Khaw A., Sliski A. et al. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1977, v. 74, p. 5608–5612.
  61. Stevenson F. K., Hamblin T. J., Stevenson G. Y. et al. – J. exp. Med., 1980, v. 152, p. 1484–1496.
  62. Oncogenesis and Herpesviruses. Eds. G. de The, M. A. Epstein, H Zur Hausen. Lyon, 1975.
  63. Vaitukaitis J. – In: Immunodiagnosis of Cancer. Eds. R. Herberrnan, K. R. McIntire. New York, 1979, p. 369– 382.
  64. Vihko P., Lukkarinen O., Kontari M. et al. – Cancer Res., 1981, v. 41, p. 1180–1183.
  65. Vogler L., Crist W., Bockman D. et al. – New Engl. J. Med., 1978, v. 298, p. 872–878.
  66. Von Kleist S., Burtin P. – In: Immunodiagnosis of Cancer. Eds. R. Herberrnan, K. R. McIntire. New York, 1949, p. 322–341.
  67. 67. Wilson В., Imai K-, Natali P. et al. – Int. J. Cancer, 1981, v. 28, p. 293–300.
  68. 68. Yeh M. L, Hellstrom J., Brown I. et al. – Proc. nat. Acad. Sci. (USA), 1979, v. 76, p. 2927–2931.

Поступила 11.11.81

 

Рейтинг@Mail.ru

Хостинг от uCoz